![И.М. Аникин. Проблема милостивого Царя в творчестве А. С. Пушкина](https://old.spbda.ru/wp-content/uploads/2016/06/07.06.2016_nikitin_s.jpg)
Русский религиозный мыслитель, Николай Федорович Федотов, выделял в патриотизме, национальном чувстве два начала материнское и отеческое. «Во всяком национальном чувстве можно различать отцовское и материнское сознания — находящие себя как любовь к отечеству и любовь к родине. Родина, материнство связаны с языком, с песней и сказкой, с народностью и неопределимой, но могущественной жизнью бессознательного. Отечество, отцовство — с долгом и правом, с социально-государственной, сознательной жизнью»1.
На материнском начале построено восприятие родины в творчестве С. Есеннина, отеческое начало проявилось в творчестве А. Блока и в первую очередь А. С. Пушкина[1] [2] [3].
Проблемы государственного устройства, вопросы взаимоотношения личности и власти, человека и государства, закона всегда интересовали Пушкина. Следует заметить, что А. С. Пушкин воспитывался в лицее, учебном заведении специально учрежденным для воспитания высших государственных служащих. Поэтому проблемам государственного устройства там тоже уделялось особое внимание. Лицей был наследником эпохи Просвещения, для которой идеальным было государство, построенное в лучших традициях «римского права».
Сразу после выхода из лицея Пушкин пишет оду «Вольность», где излагает свои взгляды на государственное устройство. Он пишет о том, что в государстве все должны быть равны перед законом, который должен неукоснительно исполняться и господином и рабом. Здесь же А. С. Пушкин пишет о роли Царя — на Царя возлагается миссия построить государство таким образом, чтобы порядок в нем был подчинен закону
«…О цари… Склонитесь первые главой Под сень надежную Закона, И станут вечной стражей трона Народов вольность и покой….. »[4]
Одновременно у А. С. Пушкина начинает вырисовываться новый образ Царя в стихотворении «К Плюсковой», не того Царя — законника, который был описан в оде «Вольность», а иного Царя, Царя — добродетельного.
Причем поэт говорит о том, что о добродетельном Царе мечтает не только лирический герой, но и весь русский народ. Потому что он отвечает духу русского народа, в отличие от царя законника, который вынужден следовать закону и в соответствии с этим не может следовать велению сердца.
«…Я пел на троне добродетель С ее приветною красой. Любовь и тайная свобода Внушали сердцу гимн простой, И неподкупный голос мой Был эхо русского народа»[5]
Проблемы личности и власти не переставали волновать А. С. Пушкина и в зрелые годы, все его творчество посвящено этому.
В своей последней поэме «Медный всадник», написанной 1831 году, А. С. Пушкин описывает конфликт, который существует между человеком и государством. В поэме государство, закон, символизирует образ Петра I, а человек изображен, как маленький человек, Евгений. Евгений хороший, нравственный человек, в его мечтах и желаниях нет ничего плохого.
О чем же думал он? о том, Что был он беден, что трудом Он должен был себе доставить И независимость, и честь <…> «Жениться? Мне? зачем же нет? Оно и тяжело, конечно; Но что ж, я молод и здоров, Трудиться день и ночь готов; Уж кое-как себе устрою Приют смиренный и простой И в нем Парашу успокою. Пройдет, быть может, год-другой — Местечко получу, Параше Препоручу семейство наше И воспитание ребят… И станем жить, и так до гроба Рука с рукой дойдем мы оба, И внуки нас похоронят…»[6]
Однако таким простым и понятным мечтам Евгения не суждено сбыться. И помешал ему Царь, которому пришло в голову построить город, столицу, т.е. символ государства, на месте, где властвует «разбушевавшаяся стихия», наводнение, которое все сметает на своем пути: рушится дом, где живет Параша, гибнет она сама, Евгений сходит с ума. А Царю нет до этого дела, он занят более важными, государственными делами:
«О, мощный властелин судьбы, Не так ли ты на самой бездной На высоте рукой железной Россию поднял на дыбы»[7].
Пушкин показывает, что в этом конфликте между желаниями человека и устремлениями Царя, который будучи занят государственными интересами не имеет возможности думать о счастье конкретной личности, нет правых и виноватых. Прав Евгений, стремясь к человеческому счастью, но прав и Царь, стремящийся к процветанию вверенной ему державы. И, правда, Царь помазан Богом на то, чтобы заботиться о государстве и народе в целом, и в этих великих заботах нет возможности думать о каждом человеке в отдельности.
Выход из конфликта между человеком и Государством, Законом, Властителем. Пушкин нашел в самом конце своей жизни в образе милостивого Царя, описанного в повести «Капитанская дочка», которая увидела свет за несколько месяцев до кончины поэта. Об этом же, он пишет в своем предсмертном стихотворении «Памятник»:
«И долго тем любезен буду я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал, Что в мой жестокий век восславил я свободу И милость к падшим призывал»[8].
В этих строках Пушкин вновь говорит о том, что мысль о добродетели и милости к падшим «любезна» всему русскому народу.
В «Капитанской дочке» милостивый Царь, представлен, в первую очередь, в образе Пугачева, который имеет двойника — императрицу Екатерину II.
Пугачев захватил Белгородскую крепость и заставляет ее гарнизон признать себя царем Петром III и присягнуть себе.
«Ты, дядюшка вор и самозванец», говорит поручик и в след за капитаном Мироновым отправляется на виселицу. Отказывается присягнуть Пугачеву и Петр Гринев. Ему на шею напросили петлю, но в последний момент Пугачев отменил приказание. Вечером состоялась встреча Пугачева и Гринев наедине.
«Что, ваше благородие? — сказал он мне. — Струсил ты, признайся, когда молодцы мои накинули тебе веревку на шею? Я чаю, небо с овчинку показалось… А покачался бы на перекладине, если бы не твой слуга. Я тотчас узнал старого хрыча. Ну, думал ли ты, ваше благородие, что человек, который вывел тебя к умету, был сам великий государь? (Тут он взял на себя вид важный и таинственный.) Ты крепко передо мною виноват, — продолжал он, — но я помиловал тебя за твою добродетель, за то, что ты оказал мне услугу, когда принужден я был скрываться от своих недругов. То ли еще увидишь! Так ли еще тебя пожалую, когда получу свое государство! Обещаешься ли служить мне с усердием?
Вопрос мошенника и его дерзость показались мне так забавны, что я не мог не усмехнуться.
— Чему ты усмехаешься? — спросил он меня нахмурясь. — Или ты не веришь, что я великий государь? Отвечай прямо.Я смутился: признать бродягу государем был я не в состоянии: это казалось мне малодушием непростительным. Назвать его в глаза обманщиком — было подвергнуть себя погибели; и то, на что был я готов под виселицею в глазах всего народа и в первом пылу негодования, теперь казалось мне бесполезной хвастливостию. Я колебался. Пугачев мрачно ждал моего ответа. Наконец (и еще ныне с самодовольствием поминаю эту минуту) чувство долга восторжествовало во мне над слабостию человеческою. Я отвечал Пугачеву: «Слушай; скажу тебе всю правду. Рассуди, могу ли я признать в тебе государя? Ты человек смышленый: ты сам увидел бы, что я лукавствую».
— Кто же я таков, по твоему разумению?
— Бог тебя знает; но кто бы ты ни был, ты шутишь опасную шутку.
Пугачев взглянул на меня быстро. «Так ты не веришь, — сказал он, — чтоб я был государь Петр Федорович? Ну, добро. А разве нет удачи удалому? Разве в старину Гришка Отрепьев не царствовал? Думай про меня что хочешь, а от меня не отставай. Какое тебе дело до иного-прочего? Кто ни поп, тот батька. Послужи мне верой и правдою, и я тебя пожалую и в фельдмаршалы и в князья. Как ты думаешь?»
— Нет, — отвечал я с твердостию. — Я природный дворянин; я присягал государыне императрице: тебе служить не могу. Коли ты в самом деле желаешь мне добра, так отпусти меня в Оренбург.
Пугачев задумался. «А коли отпущу, — сказал он, — так обещаешься ли по крайней мере против меня не служить?».
— Как могу тебе в этом обещаться? — отвечал я. — Сам знаешь, не моя воля: велят идти против тебя — пойду, делать нечего. Ты теперь сам начальник; сам требуешь повиновения от своих. На что это будет похоже, если я от службы откажусь, когда служба моя понадобится? Голова моя в твоей власти: отпустишь меня — спасибо; казнишь — бог тебе судья; а я сказал тебе правду.
Моя искренность поразила Пугачева. «Так и быть, — сказал он, ударя меня по плечу. — Казнить так казнить, миловать так миловать. Ступай себе на все четыре стороны и делай что хочешь. Завтра приходи со мною проститься, а теперь ступай себе спать, и меня уж дрема клонит»»[9].
Пугачев поступает с Гриневым не по закону, а по милости, он проявляет милость к падшему то есть к поверженному врагу, о которой Пушкин писал в «Памятнике».
Во-первых, Пугачев помнит милость которую совершил Гринев по отношению к нему, отдал ему во время бурана заячий тулупчик. А главное, Пугачев понимает Гринева, который отказывается нарушать данную им императрице Екатерине присягу, и отдает ему должное. Если бы Пугачев поступал по закону, он должен был казнить Гринева как врага. Более того Пугачев решил помочь получить Машу Миронову Гриневу, своему врагу, а не присягнувшему ему Швабрину, зная о любви Маши Мироновой и Гринева друг к другу и не очень доверяя Швабрину изменившему своей присяге.
Литературный двойник Пугачева, императрица Екатерина, тоже поступает по милости. Она помнит заслугу, милость перед Отечеством капитана Миронова и выслушивает просьбу его дочери. Она верит словам Маши, заинтересованного лица, по поводу Гринева и отпускает его. Если бы она поступала по Закону она бы не имела права отпустить посаженного в тюрьму Гринева, замеченного в связи с Пугачевым.
Если царь будет проявлять милость, то снимется конфликт личности и власти. В государстве, где властвует милостивый царь будет исполняться закон и будет проявляться милость к отдельной личности, соблюдаться ее интересы.
Идея «милостивого царя» является русской национальной идеей, что и подчеркивал Пушкин, говоря о том, что она «любезна русскому народу». Эта мысль восходит к произведению митрополита Илариона « Слово о Законе и Благодати»[10], где Иларион говорит о приоритете благодати над Ветхозаветным законом»[11] [12] ибо «како закон отъиде, благодать же и истина всю землю исполни».
[2] Федотов Г. П. Сумерки Отечества. URL: litresp.ru/chitat/ru/£/fedotov-georgij-petrovich/sud.jba-i- grehi…/1с (обращение 25.03.2016).
[3] Грачева И. С. Уроки русской литературы. СПб. 1993.
[4] Пушкин А. С. Ода «Вольность». URL: rvb.ru/pushkin/01text/01versus/0217_22/1817pl/0023.htmс (обращение 22.03.2016).
[5] Пушкин А. С. «К Плюсковой» URL: https://www.google.ru/?gws_rd=ssl (обращение 22.03.2016).
[6] Пушкин А. С. Медный всадник. URL: rvb.ru/pushkin/01text/02poems/01poems/0795.htm (обращение 23.03.2016).
[7] Там же.
[8] Пушкин А. С. Памятник. URL: https://www.google.ru/?gws_rd=ssl (обращение 25.03.2016).
[9] Пушкин А. С. Капитанская дочка. URL: rvb.ru/pushkin/01text/06prose/01prose/0869.htmс (обращение 28.03.2016).
[10] Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона. URL: old-ru.ru/02-2.html (обращение 30.03.2016).
[11] Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона. Подготовка текста и комментарии А. М. Молдована. Электронные публикации Института русской лиературы (Пушкинского Дома) URL: lib.pushkinskijdom.ru (Обращение 30.03.2016).
[12] Там же.