Очевидно, что твердая позиция аскета по отношению к людскому общению вызывает в душе человека эпохи технического прогресса неоднозначную и часто противоречивую реакцию.
Архив за день: 09.09.2015
9 сентября 2015 года Санкт-Петербургская православная духовная академия молитвенно почтила память приснопоминаемого преподавателя чтеца Иоанна Мелетьевича Ружанского и 40-й день со дня кончины преподавателя регентского отделения Наталии Владимировны Соколовой.
Вышел 17-ый номер студенческого журнала Санкт-Петербургской Духовной Академии «НЕвский БОгослов», посвященный трем темам: юбилею Великой Победы, 25-летию прославления святого праведного Иоанна Кронштадского и необыкновенной личности небесного покровителя Духовной академии на Неве – святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова.
Мой путь к Богу начался не с пустого места: я вернулся на дорогу, по которой когда-то вела меня бабушка Параскева.
Эта кротость, отсутствие агрессии была малопонятна в советском обществе — раз неправы, значит враги, раз враги, их надо ненавидеть — и остается малопонятной сейчас. Да предан ли этот человек нашему делу, раз он не изъявляет ненависти к его врагам? — обычное мирское рассуждение, которое легко проникает и в Церковь. Гораздо легче бороться с врагами, чем жить по Евангелию.
Мы говорим, что главное в Христианстве — это любовь; в самом деле, Бог есть любовь, как пишет Апостол. Любовь важнее обрядов, любовь важнее богословских тонкостей, любовь важнее всего. С этим наши нецерковные собеседники охотно соглашаются; но я бы обратил внимание на то, что здесь имеет место культурное недоразумение — Апостол и обычный современный человек, говоря «любовь» имеют в виду несколько разные вещи.
Традиционно считается, что запрет на общение с католиками носит канонический характер. Подробный анализ формирования церковного права в Киевской Руси позволяет заключить, что, по крайней мере, до появления Сербской Кормчей 1262 года антилатинские запреты не регламентировались церковным правом. С другой стороны, по мере того как архиерейские послания приобретали канонический статус, он распространялся и на весь корпус доступной на тот момент на Руси антилатинской полемической литературы.


